Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

вдаль

кухня наших бабушек

Тут гигантское блюдо внесли с фаршированной рыбой,
Окунь янтарный на нем и огромная щука,
А также мелкая всякая рыба, нежная вкусом;
Иная сварена с разной начинкой, иная зажарена в масле,
И золотистые капли росою сверкают на спинах.
Перцем приправлена рыба, изюмом и редькой, и луком
.
(Шауль Черниховский. «Завет Авраама»)

            Жил-был один еврей. Ну, как жил - да так, не плохо себе жил.  И не один он жил, конечно. Была у него жена – все женам жена. И десять дочерей, счастье отцово, слезы отцовы.  И глядя на то, как растут его дочери, видел он десять жен своих.  И с вершины лет своих жалел он женихов будущих, ибо красавицами были дочери его.  И мужей будущих жалел, ибо умны были дочери его. И лишь в одном было расстройство отца. Жена его умела готовить... Хорошо умела готовить… Но лишь одно блюдо она умела хорошо готовить – фаршированную рыбу. А, как известно, даже фаршированную рыбу ни один еврей не может кушать бесконечно. Во-первых – дорого, а во-вторых – надоедает. В воскресенье – фаршированная рыба. И во вторник фаршированная рыба.  И в четверг фаршированная рыба. И в святую субботу – фаршированная рыба с изюмом и с халой.
И когда пришло время выдавать дочерей замуж, позвал еврей шидуха (человек, который занимается сватовством, идиш) и сказал ему:
«Я очень люблю своих дочерей. И кушать вкусно я тоже люблю. Поэтому найди мне женихов из мест разных, женихов хороших, чтобы дочери мои слез не лили. И из семей разных, чтобы дочери мои готовить научились.  И так, к склону лет моих, может быть, появится у меня на столе что-то кроме фаршированной рыбы, да благослови Господь ее плавники и чешую!»
            Так шидух и сделал. Нашел женихов славных, из семей разных. И к склону лет собрал отец всех дочерей своих, с их мужьями и детьми на праздник.  Не то сто лет ему исполнилось, не то опять Царица Суббота пришла. И к празднику этому дочери начали готовить стол. Нет, не стол…. Тиш! («тиш» - на идише и стол и застолье)
            И появились на столе благочестивого еврея и храйме (рыба в остром соусе, рыба по-мароккански), и гекохте (еврейская уха), и форшмак (паштет из сельди), и гехате эринг, и чолит фиш, и даже тунец-строганофф (спасибо дочери, чей муж был из далекого северного русского города).  И ел все эти прелести еврейской кухни старый годами еврей и про себя чертыхался – ну почему все только рыба?
            Невдомек ему было, что дочери хотели отцу приятное сделать. А раз отец всю жизнь только рыбу ел – вот и дочки, научившись у «швигер» (свекровь – идиш) готовить новые блюда, любящие дочери накрыли отцу рыбный стол во всем его многообразии еврейской кухни.

Конечно, это только сказка. И в этой сказке я придумал все, кроме многообразия еврейской кухни.  И раз уж сидеть нам в карантине долго, решил я за это время рассказать вам, друзья о еврейской кухне. И не только о рыбной. 
            И если вы хотите принять участие в этом сложном мероприятии, я только буду рад. Присылайте ваши истории, рассказы и притчи о еврейской кухне. Можно. И рецепты, но я не собираюсь готовить в прямом эфире. Я буду рассказывать истории и байки еврейской кухни, а уж готовить – это вы сами.
Итак, новый цикл рассказов под тегом #тиш
promo tomcat61 august 24, 2013 15:22 92
Buy for 100 tokens
История из жизни. Самолет израильской авиакомпании летит по маршруту Тель-Авив -Верона. Из 160 пассажиров - около 120 это религиозные евреи, явно сефарды, с многочисленными детьми. Дети носятся по самолету, их мамы и папы орут на детей и перекрикиваются друг с другом. Короче, табор уже ушел в…
вдаль

(no subject)

Скучный дождь
И за окошком кошка.
Пузырятся лужи
Холодно немножко.
Мокро.
Кошка жмется
Пряча нос под лапой.
Грустно.
Камни ловят капли.
Эти камни помнят
Солнце и тепло.
Эти камни ловят
То, что утекло.
Босиком иду я
Очень жалко кошку.
Жалко камни, солнце
Ну и дождь немножко.
Камни еще помнят
Ног моих тепло
Камни помнят кошку…
Время утекло…

 
вдаль

моя первая экскурсия

продолжаю рассказ, и по просьбе Алена Коснов , я расскажу вам, как это началось. Как в моей жизни, в моем сердце и в моей крови появился Тель-Авив.
Декабрь 1990-го года. Я совсем зеленый «оле хадаш» (всего три месяца в Израиле), начинаю работать в крупной компьютерной компании «МЛЛ махшевим» в Рамат-Гане. Меня туда берут обычным компьютерным техником, типа «лужу, паяю, ЭВМ починяю». Да, у меня был диплом инженера-электронщика и опыт работы с американо-болгарскими ЭВМ класса PDP, но здесь этот опыт никому не был нужен, а иврит у меня был… ну все вы понимаете, какой иврит у человека, приехавшего в Израиль три месяца назад.
И вот через неделю или две после начала работы мне «доверяют» машину, Субару песочного цвета, и я начинаю выезжать на заявки, ремонтировать компьютеры.
Я напоминаю — 1990-й год! Никаких GPS-ов, Waze и тд. Никаких сотовых телефонов. В нашей фирме сотовый Моторола (который называли «бутылка» — старожилы меня поймут) был только у директора. У начальника лаборатории был биппер, и это уже была роскошь.
А мы, простые техники, выезжали на заявки с картами, выдранными из телефонных справочников Yellow Page. Помните, там в конце всегда были карты городов? У каждого техника была своя такая подшивка, и мы ухитрялись выискивать нужные улицы прямо на ходу.
Для особо грамотных, вроде меня, которые читали на иврите с трудом, коллеги рисовали карту на бумаге. Чаще всего для этой цели использовали рулоны бумажных полотенец, которыми мы вытирали руки и грязные детали компьютеров. Просто они были бесконечно длинными и карту на них рисовать было очень удобно.
И вот я получаю очередной заказ… Адрес мне сообщают устно — «площадь Бальфур» (здесь и далее все, все названия сразу пишу в русском переводе). Зоар, мой коллега, рисует карту на «туалетной» бумаге, и, прихватив несколько ассимонов*, я отправился в путь.
Доехав по нарисованной карте до адреса, ну, или до того места, которое было нарисовано на карте, я вышел из машины как раз возле телефонной будки, чтобы позвонить клиенту. И тут мне навстречу идет мужчина.
— уважаемый, — я собрал весь словарный запас, сидевший у меня в голове, все триста слов, — а не подскажите ли Вы мне, как называется это место?
— это площадь Муграби! — буркнул он на на ходу продолжил свой путь.
Сказать, что я был удивлен — это ничего не сказать. Я заблудился! Нет, это, конечно не лес и не пустыня. Но ведь меня ждет клиент. 
О, клиент! Я подхожу к телефону-автомату и набираю его номер!
— Добрый день! Я из компании МЛЛ и по дороге к вам ремонтировать компьютер. Не можете ли вы уточнить ваш адрес? — мозг мой начинал закипать от напряжения и волнения.
— Да, конечно, мы находимся на площади 2-го ноября за рестораном «Нога»*, — вежливо ответил голос на второй стороне трубки.
Видимо от удивления моя челюсть клацнула настолько громко, что «вторая сторона» это услышала.  
— а ты где? — спросила «вторая сторона».
— «сами мы не местные», «иврит катан*» и тд, — начал я — произошла ошибка, мне не тот адрес дали. Ехал я на площадь Бальфур, но заблудился и оказался на площади Муграби. Сейчас по карте найду, где это «2-е ноября» и приеду!
— погоди, это ты возле телефонной будки с Субару песочного цвета с надписью МЛЛ?
— да я, — ответил я удивленно
— взгляни на четвертый этаж, крайнее окно? Это я тебе машу рукой…
Дальше все уже было очень просто. И через пару часов, закончив свою работу и получив традиционную чашку кофе-боц*, я обратился к клиенту за разъяснением.
— как это может быть? я ехал в одно место, приехал в другое и оказался в третьем?
Словоохотливый клиент рассказал мне, что все три названия абсолютно правильные и употребляемые. И заодно рассказал мне, темному «оле хадашу», кто такой Бальфур и что за событие произошло 2-го (17-го) ноября 1917-го года. Ну и про семью Муграби добавил. 
А уже в самых дверях он снова окликнул меня:
— подожди! У меня есть книжка — для тебя в самый раз!
и через несколько минут, порывшись в своем шкафу, он принес мне книжку о Тель-Авиве написанную Зевом Галили*, для детей младшего школьного возраста.
Книжку эту я осилил. А подобных историй у меня стало «собираться» все больше и больше. И разъезжая по Тель-Авиву, я старался расспрашивать людей — кто это за Какаль, в честь которого улица названа? И почему в центре Тель-Авива есть площадь, названная в честь арабского города Медина. И в честь какого именно Беньямина была названа Нахала. Ответов было не много и я стал ходить в библиотеки. В Тель-авивской библиотеке как-то, в ответ на мои вопросы, мне дали подшивку старых газет. И я окунулся в атмосферу Тель-Авива 30-40х годов. Это оказалось необычайно интересно. Вот так я и влюбился в этот город — по старым газетам.
Ну и еще одна деталь сыграла очень важную роль. Израильтяне очень не любят говорить — «Я не знаю». И часто, не зная ответ на мои вопросы, они начинали рассказывать свои истории, истории своих родителей, друзей и знакомых. А все эти рассказы и складываются в истории города, лучшего города Земли. Потому что ни одна энциклопедия не может рассказать так, как рассказывают люди, живущие в этом городе.
Алена Коснов — я надеюсь, что ответил на твой вопрос. Кстати, несколько экземпляров газет Тель-Авива 20-40х годов у меня хранятся до сих пор! 

оле хадаш — новый репатриант
ассимон — жетон для телефона-автомата
Нога — Венера
кофе-боц — кофе по-турецки. Молотый кофе, залитый кипятком.
Зеев Галили, как выяснилось в скором времени, оказался довольно близким родственникам моей жены

Originally published at ...я живу в Тель-Авиве. You can comment here or there.

вдаль

«Пятак упал на мостовую, звеня и подпрыгивая

Когда мне было лет 12-13, у меня было два главных интереса в жизни – спорт и электроника. Я занимался велоспортом, гоняя на тренировках, до и после, а в остальное время сидел в своей небольшой мастерской в подвале стандартной пятиэтажки с паяльником и умными приборами. Для серьезных увлечений женским полом мне было еще рано, а школьные занятия казались мне тогда недостаточно важными, чтобы отнимать у меня много времени. Тем не менее, я неплохо успевал по точным наукам, вроде математики и физики, понимая, что за ними будущее, с интересом изучал историю и географию, и имел твердую тройку по всем языкам (русский, молдавский и английский) и литературе. Тройки эти меня не сильно беспокоили, ведь в мечтах я видел себя «большим» инженером, грамотно писать за которого будет его секретарша. Да и кому какая разница, через что там пишется «жи» и «ши»?
Нельзя сказать, что я не любил читать книги. На полке рядом со справочниками радиолюбителя стояли «Три мушкетера» и «Таинственный остров». Для 13-летнего мальчишки в то время это было достаточно.
Но, не было бы счастья, да несчастье помогло. На очередных соревнованиях по велокроссу я попал в аварию, поломал ногу, руку и еще кое какие части моего тела.  После недолгого пребывания в больнице меня, упакованного в гипс, привезли домой.  (Я уверен, что режиссер фильма «Мумия» точно видел меня тогда, и это подсказало ему идею фильма). Первое время я даже был доволен – в школу ходить не надо. Но, когда родители и учителя поняли, что эти неожиданные каникулы не на несколько дней, меня перевели на «заочную» форму обучения. Через друзей и младшего брата мне передавали задания, а я письменно их выполнял и возвращал учителям тем же путем. Контроль возлагался на родителей.
И тут вдруг обнаружилось, что пишу я довольно безграмотно. Как сказала тогда моя бабушка, босяк во мне победил инженера! Стыдно стало всем, но, прежде всего, моей маме. И она предприняла незамедлительные меры. И тут я позволю себе небольшое отступление...  Collapse )
вдаль

Мифы Яффо в Кфар-Сабе

Мифы Яффо в Кфар-Сабе

Презентация книги Ильи Лиснянского "Мифы Яффо. 25 прогулок по Старому городу" в пятницу утром в Кфар-Сабе
Вход свободный.
Цена книги 140 шек.
Справки по телефону:
054-594-0996 Павел Юхвидин
050-423-7103 Татьяна Левина

Posted by Борис Брестовицкий on 6 янв 2018, 19:40

from Facebook
вдаль

Где еду - там и дорога!

 В России есть две беды - дураки и дороги. (В оригинале эта фраза впервые прозвучала так: «Бл...дь, да в России всего две беды — дураки и плохие дороги!» и была сказана в сердцах императором Николаем I, по прочтеннии книги маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году». )
Насчет дураков не скажу, но дороги в Израиле очень хорошие. Это отмечают не только россияне, но даже американцы.
Collapse )
вдаль

люблю - не люблю


В каждой из них есть всего понемногу
В стерве порою лютует принцесса
В гулене стыдливо живёт недотрога
Ждет торопыга окончанья процесса,
В умнице прячет ревнивые глазки глупышка
В красотке завидует тихо мартышка.
Только в пустышке никто не живёт,
Там лишь хранятся пустые объемы.
В женщин пустых много денег войдёт,
У женщин пустых аппетит неуемный.
Бабушки, внучки, невесты и жены
Стервы и злюки и красотки-гулены.
Любим мы вас лишь за что в вас есть,
И ненавидим пустые объемы
вдаль

Воспоминания очевидцев - Эстер Сегаль

Всего несколько слов. (Из воспоминаний Эстер Сегаль)

Итальянская бомбежка? Я хорошо помню этот день. Накануне вечером подружка дала мне почитать Мопассана. Мне было 14 лет, и я была влюблена. Мопассан тогда был энциклопедией любви. Интернета не было, телевизора не было, даже радио было не в каждом доме.
Я читала всю ночь. И так и уснула, с книжкой в руках. Нет, книжка упала на пол и там ее и нашла мама, зайдя утром в мою комнату.
И начался скандал. Мама ругала меня, за то что я читаю непотребные книги, а я доказывала, что уже взрослая, и могу читать все, что захочу.
Мы поссорились. У меня с мамой были очень доверительные отношения и мы почти не сморились. А тут... Я закрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.
Вышла я из комнаты через пару часов. Мамы дома не было. На столе стоял лист бумаги, прислоненный к вазе и на нем было написано:
- дочь, я очень на тебя сердита. Пожалуйста, никуда не уходи из дома до моего возвращения – ты наказана!
Бомба поймала маму на углу Буграшев. Домой мама больше не пришла...
Много лет спустя, когда я уже стала стала мамой, я нашла в старой коробе тот самый томик Мопассана. Когда я открыла его, из него выпала мамина записка, последние слова моей мамы. Кстати, книгу я так и не дочитала, хотя и не помню, почему не вернула.
А вот наказание это я несу всю жизнь, чувствуя вину перед мамой, так и не вернувшейся домой…
 
вдаль

Город чудаков

Суббота, жарко. За 30, причем очень далеко "за". Под площадью Дизенгоф в тени отдыхает живописная группа - две собаки и четыре бомжа.
Начиная экскурсию, я выбираю такую точку в тени, откуда не видно эту группу и наивно обьясняю туристам, почему мы стоим именно тут. Туристы не удивляются - бомжей трудно не заметить.
Спустя три часа экскурсия заканчивается на том же месте - на площади Дизенгоф. И тогда, дождавшись, пока туристы разойдутся и я останусь один, один из бомжей подходит ко мне.
- я прошу прощения, коллега, - обращается он ко мне, - но Вы допустили небольшую ошибку в своем рассказе.
- какую ошибку? - потрясен я.
- Ласло Мохой-Надь был более известен как поэт и журналист, чем художник. И в школе "Баухауз" он преподавал поэзию и фотоискусство.

Дальнейшая беседа была интересна только нам. Но про себя я отметил его деликатность - он знал, что... пахнет не очень приятно. Поэтому держался на некоторой дистанции.
Но это уже совсем другая история. Вот такие у нас бомжи в Тель-Авиве